Эдгар лоуренс смит обыкновенные акции как долгосрочные инвестиции

ГЛАВА 2 ОТКРОВЕНИЯ 1920-Х ГОДОВ: ОТ ЛЮБВИ ДО НЕНАВИСТИ – ОДИН ШАГ

ОТКРОВЕНИЯ 1920-Х ГОДОВ: ОТ ЛЮБВИ ДО НЕНАВИСТИ – ОДИН ШАГ

В 1929 году в США на пике фондового рынка, достигнутом перед Великой депрессией, на нем играли около 1,5 млн американцев (при населении страны 120 млн человек). Выход массового инвестора на рынок и резкий рост фондовых индексов во второй половине 1920-х объясняют в том числе и влиянием популяризации вложений в акции в книгах и статьях для широкой публики. Популяризация дошла до того, что статьи про инвестиции в акции публиковались даже в женских журналах. Так, августовский номер Ladie’s Home Journal («Домашний журнал для женщин») содержал интервью с руководителем финансового комитета компании General Motors, который рассказывал о том, что за последнее десятилетие 10 тыс. долларов, инвестированные в акции автомобильного гиганта, превратились в 1,5 млн, и пытался поколебать позицию тех, кто уверял, что такой феноменальный скачок больше не повторится.

Одна из самых известных книг того времени – «Фондовый рынок» (The Stock Market) профессора государственного университета Огайо Чарльза Амоса Дайса (Charles Amos Dice), вышедшая в 1926 году и переизданная в 1929-м. Дайс уверял, что высокий уровень рынка объясняется изменившимися фундаментальными причинами. (Список таких причин, правда, другого автора – Ирвина Фишера, можно найти в моей книге «Анатомия финансового пузыря» и в этой чуть дальше, в главе 5 части 1).

Здесь мы поговорим о другой известной книге того времени – «Обыкновенные акции как долгосрочные инвестиции» (Common Stocks as Long-Term Investments) Эдгара Лоуренса Смита (Edgar Lawrence Smith), которая впервые вышла в 1924 году и до 1929-го выдержала несколько переизданий. В ней на обширном статистическом материале доказывалось, что на длительном временном интервале инвестиции в акции гораздо выгоднее, чем в облигации. И это была прорывная для своего времени идея.

В начале века никто не сомневался в том, что лучше вкладываться в облигации, а не в акции, ведь последние считались некой разновидностью облигаций плохого качества – как «мусорные» облигации в наше время. Когда акции оценивали, то о будущем росте прибыли не задумывались. Доходность акций принято было рассчитывать исходя только из дивидендных выплат. Эксперты по инвестициям считали акции приемлемыми, если у эмитента оставалось что-то для выплаты в виде дивидендов после погашения процентов по кредитам и облигациям. Цены на акции второго эшелона «шатало», скорее всего, потому, что ими активно манипулировали. Наибольшей популярностью пользовались акции, цены которых вели себя более стабильно, то есть как цены облигаций [Fridson 1998, p. 41–42].

На написание книги Эдгара Смита – простого бизнесмена – подвигло то, что в 1922 году он опубликовал памфлет о том, что облигации – лучшие инвестиции. В то время в этом никто не сомневался. Однако уже после публикации Смит задумался, так ли это на самом деле, и провел исследование, на основе которого и была написана книга. О том, что экономисты-современники оценили его работу высоко, говорит тот факт, что сам Кейнс вскоре после выхода книги предложил Смиту стать членом «Королевского экономического общества».

Смит составил 12 разных портфелей акций – по времени их входа на рынок, по длительности владения ими и по их типу. Однако все они были диверсифицированными портфелями в каком-нибудь сегменте рынка. Например, один из портфелей называется «Бостонский стиль инвестирования» и включает модные в штате Массачусетс текстильные компании – это бурно развивающаяся и самая передовая отрасль в данном регионе в конце XIX века. Среди компаний из разных портфелей – угольные шахты, сталелитейные, сахарные, табачные компании, производители резины, телефонно-телеграфные компании, железные дороги и изготовители оборудования для них, хлопковые фабрики, компании, занимающиеся газовым освещением, и даже конные железнодорожные ветки. Из известных нам – Procter&Gamble, принадлежавшая Рокфеллеру Standart Oil, Western Union и др. Подробности того, как были устроены различные портфели, я излагать не буду. Для наших целей это совершенно не важно. В каждый из «виртуальных» портфелей вложено примерно 10 тыс. долларов. Приблизительно тогда же и столько же вложено в портфели облигаций с соответствующим сроком погашения. Результаты, которые получил Смит, представлены в таблице ниже. Как видно, только один из портфелей акций (это портфель 6) показывает результаты хуже, чем соответствующий портфель облигаций. Кроме того, видно, что при инвестировании в акции результат превышен значительно и в относительном выражении – по сравнению с размером портфеля.

Как пишет сам Смит, «тесты, которые мы провели, каждый сам по себе не являются убедительными, но взятые все вместе, они показывают, что хорошо диверсифицированный портфель акций, отобранных исходя из простейших принципов широкой диверсификации, реагирует на некий определяющий и влияющий на их стоимость фактор так, что в случае долгосрочного инвестирования у них есть преимущество перед облигациями» [Smith 1928, p. 68]. Никакого передергивания или подтасовывания результатов здесь нет. Что касается самого статистического исследования, то оно вполне добротное и честное.

Из всех факторов, которые могут служить объяснением этого феномена, Смит в первую очередь напирает на инфляцию. Действительно, акции являются защитой от инфляции – при условии, что компания может повышать цены на свою продукцию вровень с ней, а еще лучше – опережающими темпами. Об этом очень много писал Баффетт в ранних (конца 1970-х – начала 1980-х годов) письмах к акционерам Berkshire Hathaway. Тогда США переживали период двузначной инфляции, и проблема защиты от нее являлась одной из самых актуальных для инвесторов. Смит заходит так далеко, что приводит в пример послевоенную Германию, испытывавшую гиперинфляцию, и ссылается на такие примеры: «Берлинской железной дорогой объявлены 500 000 000 000 %-ные дивиденды… В реальном выражении это составляет 1,2 доллара на акцию стоимостью 1000 марок» [Там же, p. 68]. Действительно, так и было. В разгар гиперинфляции в Германии цены росли на десятки процентов в день. Рабочий, зашедший после трудового дня в бар выпить пива, сразу же заказывал и оплачивал несколько кружек – к концу посиделок пиво становилось дороже. В фильме Бергмана «Змеиное яйцо», где действие происходит в то время, героиня пытается снять для себя комнату. Она находит хозяйку, которая берет только марки. Девушка меняет свои сбережения в твердой валюте на быстро обесценивающиеся марки, заходит к старушке утром, вносит депозит, приходит поселяться вечером, а старушка говорит, что передумала, но «честно» отдает всю сумму – в марках. Девушка в шоке – сбережения пропали.

Сравнительная доходность акций и облигаций по Эдгару Смиту

260771 4 01

Примечание: Для портфелей 5 и 6 выбран период дефляции, когда курсовая стоимость портфеля облигаций тоже выросла, поэтому в графе «Рост курсовой стомости акций» показано превышение прироста курсовой стомости акций над облигациями.

Согласно Смиту, другой важный фактор, влияющий на более высокую доходность акций, – это возможность компаний постоянно реинвестировать прибыль, чему, в свою очередь, способствуют рост населения, «ускорение темпа современной жизни» (рост скорости коммуникаций и транспортировки, а также появление устройств, сберегающих время), человеческий фактор («менеджмент любой компании на стороне акционеров, а не на стороне держателей облигаций»), рост ответственности менеджмента корпораций, появление науки управления корпорацией и прослойки квалифицированных кадров и т.п. [Там же, p. 84–85, 90]. Риторика характерна для 1920-х годов.

Джон Мейнард Кейнс, который написал положительную рецензию на эту книгу[3], так сформулировал пионерскую идею Смита: «возможно, самая главная идея Смита и, несомненно, его самая новаторская идея, состоит в том, что хорошо управляемые промышленные компании, как правило, не распределяют акционерам всю прибыль. В хорошие, если не во все, годы они оставляют часть заработанной прибыли и вкладывают ее обратно в дело. Таким образом, возникает элемент сложных процентов (курсив Кейнса. – Е.Ч.), который способствует надежным промышленным инвестициям» [Цит. по: Buffett 2001].

Но вскоре она обожглась. Сначала цены акций взлетели на такую высоту, которая сделала их доходность сравнимой с доходностью облигаций, а затем и более низкой. То, что случилось потом, читателю должно быть до боли знакомо. Сам факт того, что цены росли столь быстро, стал для большинства основным стимулом помчаться инвестировать в акции. То, что лишь немногие купили по правильным причинам в 1925 году, многие купили по неправильным причинам в 1929-м» [Buffett 2001].

И что же случилось с этой справедливой стоимостью вскорости? Вот как выглядит динамика американских фондовых индексов в 1920–1932 годах: в 1921 году индекс Доу-Джонса колебался ниже отметки 80 пунктов, к концу 1928-го он достиг 300 пунктов, а на пике – 3 сентября 1929 года – составил 381 пункт. Минимум времен Великой депрессии, который составляет… 41 пункт, был достигнут в июле 1932 года. Таким образом, индекс с пика упал примерно в 10 раз (а если быть более точным, то на 89%)! Максимальное падение S&P составило 68%. Оказалось, что в финансах прогнозировать будущее, исходя из прошлого, нельзя. Как любит повторять Уоррен Баффетт: «В финансах нужно остерегаться доказательств, основанных на прошлых результатах, – если бы исторические книги были путем к богатству, то список Forbes 400 состоял бы из библиотекарей» [Buffett 1990].

Кстати, Баффетт очень точно подмечает, почему потерять деньги можно и на хорошей вроде бы идее: «Эта книга была интеллектуальным фундаментом мании на фондовом рынке 1929 года… [Она] доказывала, что акции всегда приносят больший доход, нежели облигации. Смит выявил пять причин, но основная идея состояла в том, что компании оставляют часть прибыли, которую они могут реинвестировать под стабильную доходность. Это была идея капитализации – новаторская для 1924 года. Но как часто говаривал мой учитель Бен Грэхем: “Можно сильнее попасть на хорошей идее, чем на плохой, потому что ты забываешь о том, что хорошая идея имеет свои ограничения”» [Цит. по: Schroeder 2008, p. 21].

Баффетт указывает, что Кейнс все же заметил потенциальную опасность книги Смита: «лорд Кейнс в рецензии на эту книгу сказал: “Если вы не можете понять, почему прошлый опыт был именно таким, каким он был, прогнозировать высокие результаты в будущем, исходя из прошлых, опасно”. Если вы не можете этого сделать, сказал он, то окажетесь в ловушке ожидания в будущем таких результатов, которые могут материализоваться только в том случае, если условия будут точно такими же, как в прошлом. Те особые условия, которые он имел в виду, конечно же основывались на том факте, что исследование Смита покрывало полстолетия, в течение которого акции обычно приносили большую доходность, нежели облигации. Инвесторы крупно обсчитались в 1920-х годах, и это привело к такому кутежу на рынке акций в 1920-е годы, что его последствия тянулись аж до 1948-го. Экономика страны после Второй мировой войны была гораздо более мощной, чем 20 лет назад, дивидендная доходность почти вдвое превышала доходность облигаций, а акции были на уровне ниже пика 1929 года. Условия, которые породили удивительные результаты Смита, появились снова – причем повсеместно. Но вместо того чтобы напрямую посмотреть на ситуацию конца 1940-х годов, инвесторы были зациклены на ужасающем рынке начала 1930-х и старались избегать риска вновь испытать боль потерь. Не подумайте, что мелкие инвесторы – единственные, кто слишком часто смотрит в зеркало заднего вида. Посмотрите на поведение профессионально управляемых пенсионных фондов в последние десятилетия. В 1971 году – а это было время Nifty Fifty[4] – управляющие пенсионными фондами, оптимистично настроенные в отношении рынка акций, вложили в акции до 90% всех денег – рекорд на тот момент. А потом, через пару лет, крыша упала и акции подешевели. И что же сделали управляющие? Они перестали покупать, потому что акции подешевели!» [Buffett 1990].

Баффетт плавно подвел нас к 1960-м годам – это как раз то время, когда возникли «новые песни о главном». В годы застоя – с начала Великой депрессии вплоть до середины 1950-х – на фондовом рынке было тихо, а индексы не превышали пика 1929 года. Связано это было и с памятью поколения, прогоревшего в депрессию, и с неважным экономическим положением в стране. Начиная с середины 1950-х снова растет интерес к акциям. Мнение переживших депрессию уже не в счет: распространяется другое – что успешно инвестировать на фондовом рынке могут только те, кому до 40. Может быть, это случайное совпадение, но три книги конца 1950-х – начала 1970-х, которые стали бестселлерами и о которых я расскажу ниже, написаны именно молодыми авторами.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Источник

Эдгар лоуренс смит обыкновенные акции как долгосрочные инвестиции

Не верьте цифрам! Размышления о заблуждениях инвесторов, капитализме, «взаимных» фондах, индексном инвестировании, предпринимательстве, идеализме и героях

i 001

Переводчик И. Евстигнеева

Редактор П. Суворова

Руководитель проекта А. Половникова

Корректор C. Чупахина

Дизайн обложки Креативное бюро «Говард Рорк»

Компьютерная верстка Д. Беляков

Опубликовано по лицензии John Wiley & Sons International Rights, Inc.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Интеллектуальная Литература», 2018

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

Посвящается моей семье: поколениям, уже ушедшим, поколениям, ныне освещающим мою жизнь, поколениям, которым еще предстоит прийти

Не верьте цифрам! Или, быть может, следовало сказать «даже не надейтесь на цифры»? Не секрет, что хваленая американская финансовая система не раз пускала нас на дно в бурное первое десятилетие 2000-х. Оно началось с впечатляющего краха фондовой биржи в 2000–2002 гг., когда все здание ожиданий в отношении наших компаний, выстроенное недобросовестными «аналитиками», которые должны были знать (и действительно знали!) обо всем лучше остальных, рухнуло у нас на глазах. За сильнейшим финансовым шоком последовали череда бухгалтерских скандалов в Enron, WorldCom и других компаниях в 2001–2002 гг., скандалы вокруг взаимных фондов в 2003 г., и затем – мать всех финансовых крахов: ошеломительная серия финансовых кризисов, которые начались летом 2007 г. и в конечном итоге поставили всю финансовую систему на грань разрушения, а мировую экономику – на колени. В свете происходящего, возможно, вы полагаете, что лидеры Америки как в сфере политики, так и финансов часто появляются на публике с подробнейшими объяснениями и многословными извинениями. Но вы ошибаетесь. В ответ – тишина.

Вот где на сцену выходит Джек Богл, совесть Уолл-стрит, если у Уолл-стрит вообще может быть совесть. Точнее, Богл никогда не уходил со сцены. На протяжении многих десятилетий своими обличительными речами и неумолимым пером он пытался заставить индустрию взаимных фондов и финансовую отрасль в целом принять более высокие деловые, фидуциарные и этические стандарты. На самом деле в основу давшего название этой книге эссе легла лекция, прочитанная Боглом в Принстонском университете (нашей с ним alma mater) в 2002 г., а некоторые эссе написаны еще раньше. У тех, кто стоит у руля нашей финансовой системы и нашего государства, имелась в распоряжении масса времени, чтобы все исправить, прислушивайся они больше к тому, что говорит Богл. К сожалению, его голос слишком часто был подобен гласу вопиющего в пустыне.

Этот прекрасный голос громко и убедительно звучит здесь, в ценнейшем собрании 35 эссе, в большинстве своем лаконичных и емких по содержанию. Они охватывают темы, которые больше всего волнуют Богла: непомерная стоимость услуг финансовых посредников; постыдное несоблюдение фидуциарных обязательств в их обычном понимании; неэффективное использование дорогостоящих талантов в финансовых манипуляциях вместо полезной производительной деятельности; удручающее торжество эмоций над трезвым разумом в очень многих инвестиционных решениях и проистекающая из этого – порой чрезвычайно пагубная – победа спекуляций над инвестированием. Если прежде вы уже слышали мнение Богла по этим вопросам, возможно, вам будет полезно освежить в памяти его уроки. Если же нет, то вас ждет истинное удовольствие, потому что Богл излагает свои идеи не только со страстью и убежденностью, но и делает это увлекательно, остроумно и с подлинным литературным талантом. В какой еще финансовой книге вы найдете ссылки на Горация, Бенджамина Франклина, Эдгара Алана По и Стивена Кольберта?

Неудивительно, что Богл как ветеран индустрии взаимных фондов и отец индексного инвестирования направляет свой гнев в первую очередь на высокую стоимость услуг финансовых посредников. Он не устает напоминать инвесторам фундаментальную формулу:

Фидуциарная обязанность всегда занимала центральное место в его пантеоне добродетелей и пороков – и некоторые из эссе в этом сборнике ярко демонстрируют его высокие моральные принципы и прочный фундамент, состоящий из чувства ответственности и долга. В конце концов, как напоминает нам Богл в названии 14-й главы (и на протяжении всей этой книги), «никто не может служить двум господам». (Хотя на Уолл-стрит многие пытаются служить более чем двум.) По словам «Святого Джека», как иногда называют Богла, «фидуциарная обязанность – наивысшая из известных закону». Помимо всего прочего, она подразумевает, что доверенное лицо «во всех случаях действует исключительно в интересах доверителя» и «никогда не ставит личную заинтересованность превыше этой обязанности» или не оказывается в ситуации, когда «фидуциарная обязанность по отношению к клиенту вступает в конфликт с такой обязанностью по отношению к кому-либо еще». Можете себе представить, насколько мягче был бы финансовый кризис, если бы Уолл-стрит придерживалась таких простых правил? Если нет, прочитайте эссе Богла на эту тему. И вы поймете.

Я мог бы продолжать дальше и дальше, но вы купили эту книгу для того, чтобы читать Богла, а не Блиндера. Позвольте мне закончить свое предисловие одной крамольной мыслью, которая крутится у меня в голове после чтения этих эссе.

После того как пик финансовых катаклизмов 2007–2009 гг. был пройден, т. е. примерно в марте 2009 г., политики, эксперты по финансовым рынкам, ученые и другие причастные лица смогли переключить свое внимание с мер чрезвычайного реагирования, которые были нужны для спасения системы от полного краха, на продумывание долгосрочных структурных реформ, необходимых для строительства более устойчивой и более справедливой финансовой системы. Это дало толчок широким национальным дебатам, результатом которых стало принятие в 2010 г. судьбоносного Закона Додда – Франка о реформе Уолл-стрит и защите потребителей. Понятно, что это только начало. Но по мере разворачивания этих дебатов у меня возникла абсолютно недемократичная и, надо признать, крамольная мысль: а не лучше ли было поручить это дело небольшой команде известных своей честностью и умом специалистов, подобных Джеку Боглу? Закончив читать эту книгу, вы поймете почему.

Колоссальные затраты, по названию страны великанов Бробдингнег из книги Джонатана Свифта «Путешествия Гулливера». – Прим. пер.

Источник

Эдгар лоуренс смит обыкновенные акции как долгосрочные инвестиции

Здесь мы поговорим о другой известной книге того времени – «Обыкновенные акции как долгосрочные инвестиции» (Common Stocks as Long-Term Investments) Эдгара Лоуренса Смита (Edgar Lawrence Smith), которая впервые вышла в 1924 году и до 1929-го выдержала несколько переизданий. В ней на обширном статистическом материале доказывалось, что на длительном временном интервале инвестиции в акции гораздо выгоднее, чем в облигации. И это была прорывная для своего времени идея.

В начале века никто не сомневался в том, что лучше вкладываться в облигации, а не в акции, ведь последние считались некой разновидностью облигаций плохого качества – как «мусорные» облигации в наше время. Когда акции оценивали, то о будущем росте прибыли не задумывались. Доходность акций принято было рассчитывать исходя только из дивидендных выплат. Эксперты по инвестициям считали акции приемлемыми, если у эмитента оставалось что-то для выплаты в виде дивидендов после погашения процентов по кредитам и облигациям. Цены на акции второго эшелона «шатало», скорее всего, потому, что ими активно манипулировали. Наибольшей популярностью пользовались акции, цены которых вели себя более стабильно, то есть как цены облигаций [Fridson 1998, p. 41–42].

На написание книги Эдгара Смита – простого бизнесмена – подвигло то, что в 1922 году он опубликовал памфлет о том, что облигации – лучшие инвестиции. В то время в этом никто не сомневался. Однако уже после публикации Смит задумался, так ли это на самом деле, и провел исследование, на основе которого и была написана книга. О том, что экономисты-современники оценили его работу высоко, говорит тот факт, что сам Кейнс вскоре после выхода книги предложил Смиту стать членом «Королевского экономического общества».

Смит составил 12 разных портфелей акций – по времени их входа на рынок, по длительности владения ими и по их типу. Однако все они были диверсифицированными портфелями в каком-нибудь сегменте рынка. Например, один из портфелей называется «Бостонский стиль инвестирования» и включает модные в штате Массачусетс текстильные компании – это бурно развивающаяся и самая передовая отрасль в данном регионе в конце XIX века. Среди компаний из разных портфелей – угольные шахты, сталелитейные, сахарные, табачные компании, производители резины, телефонно-телеграфные компании, железные дороги и изготовители оборудования для них, хлопковые фабрики, компании, занимающиеся газовым освещением, и даже конные железнодорожные ветки. Из известных нам – Procter&Gamble, принадлежавшая Рокфеллеру Standart Oil, Western Union и др. Подробности того, как были устроены различные портфели, я излагать не буду. Для наших целей это совершенно не важно. В каждый из «виртуальных» портфелей вложено примерно 10 тыс. долларов. Приблизительно тогда же и столько же вложено в портфели облигаций с соответствующим сроком погашения. Результаты, которые получил Смит, представлены в таблице ниже. Как видно, только один из портфелей акций (это портфель 6) показывает результаты хуже, чем соответствующий портфель облигаций. Кроме того, видно, что при инвестировании в акции результат превышен значительно и в относительном выражении – по сравнению с размером портфеля.

Как пишет сам Смит, «тесты, которые мы провели, каждый сам по себе не являются убедительными, но взятые все вместе, они показывают, что хорошо диверсифицированный портфель акций, отобранных исходя из простейших принципов широкой диверсификации, реагирует на некий определяющий и влияющий на их стоимость фактор так, что в случае долгосрочного инвестирования у них есть преимущество перед облигациями» [Smith 1928, p. 68]. Никакого передергивания или подтасовывания результатов здесь нет. Что касается самого статистического исследования, то оно вполне добротное и честное.

Из всех факторов, которые могут служить объяснением этого феномена, Смит в первую очередь напирает на инфляцию. Действительно, акции являются защитой от инфляции – при условии, что компания может повышать цены на свою продукцию вровень с ней, а еще лучше – опережающими темпами. Об этом очень много писал Баффетт в ранних (конца 1970-х – начала 1980-х годов) письмах к акционерам Berkshire Hathaway. Тогда США переживали период двузначной инфляции, и проблема защиты от нее являлась одной из самых актуальных для инвесторов. Смит заходит так далеко, что приводит в пример послевоенную Германию, испытывавшую гиперинфляцию, и ссылается на такие примеры: «Берлинской железной дорогой объявлены 500 000 000 000 %-ные дивиденды… В реальном выражении это составляет 1,2 доллара на акцию стоимостью 1000 марок» [Там же, p. 68]. Действительно, так и было. В разгар гиперинфляции в Германии цены росли на десятки процентов в день. Рабочий, зашедший после трудового дня в бар выпить пива, сразу же заказывал и оплачивал несколько кружек – к концу посиделок пиво становилось дороже. В фильме Бергмана «Змеиное яйцо», где действие происходит в то время, героиня пытается снять для себя комнату. Она находит хозяйку, которая берет только марки. Девушка меняет свои сбережения в твердой валюте на быстро обесценивающиеся марки, заходит к старушке утром, вносит депозит, приходит поселяться вечером, а старушка говорит, что передумала, но «честно» отдает всю сумму – в марках. Девушка в шоке – сбережения пропали.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Adblock
detector